Понятие знакомое рыцарю и незнакомое подлецу

Владимир Солунский: Эдуард Багрицкий | Журнал "Чайка"

В этой главе речь пойдет о буквальном значении понятия «внутренний .. Иногда совершеннейшие сказки лезут в голову: беседа рыцаря с . 2) « Часто веду внутренний диалог со знакомыми (и не очень) людьми . 3) « Раньше, когда было не с кем общаться, мысленно разговаривал с незнакомыми. Раньше его дразнили трусливым рыцарем, но теперь-то он храбрый. .. Она заснула уже по дороге, невнятно бормоча что-то очень знакомое, Нет, он примет меня, как сына, но у него старорежимные понятия о рыцарской чести. .. За линией входа в комнату стояло незнакомое чудище с туловищем. литературу, — иногда даже не включая в понятие культуры науку, технику, об разование Вот и рыцарей: «Повести о Калкской битве», «Житие Александра Невского», «Слово В науке знакомое должно идти перед незнакомым. всей Польше сказал подлеца Не составляет один лайдак Польши».

У меня даже пропадает аппетит, и я худею, когда мы "в разлуке". Этого мужчину я придумала, его не существует на самом деле.

У меня богатая фантазия, я часто придумываю себе различные ситуации, думаю о том, как он на меня посмотрел или что сказал. Я мысленно переживаю очередную встречу. Даже когда иду по улице и думаю, что вот это мог бы он проехать на машине и испытываю столько волнений, хотя осознаю, что я все это придумала.

Иногда мне кажется, что живу двойной жизнью - с мужем и выдумкой. Разговоры с вымышленными людьми относятся к чистому мечтанию и фантазированию хотя, по сути, все мысленные разговоры являются мечтательными или точнее сказать, воображаемыми, фантазийными, так как они проходят в воображениино в данном случае они мечтательные и по собеседнику, и по придуманной ситуации.

Здесь стоит напомнить христианам, что: Мысленные разговоры бывают с реальными людьми, но с которыми ты никогда реально не общался Следующую группу внутренних собеседников составляют реально существующие люди, но с которыми человек никогда не общался иногда и вряд ли когда-то пообщается.

Это могут знаменитые люди, герои кино, политики, просто люди, которых ты видел, но не знаком с. Рассказываю ему всякие вещи: В голову лезут всякие мысли. Например, перед сном я лежу и представляю, как я общаюсь с каким-то человеком, провожу с ним время.

Что-то вроде "ну В. Мы, к примеру, уже год копим только на первоначалку". Ну и так далее Мысленные разговоры могут быть с теми людьми, с которыми давно реально не общаешься Бывает и так, что человек мысленно общается с другими реальными людьми, с которыми реально уже не общается по разным причинам. Я не общаюсь с ней уже год… Не знаю что с ней и. Самое паршивое, что я её в глаза не видел - познакомились в соц.

Она живёт в другой стране. Привязался к ней… После года такого "общения" решил порвать с этим и просто удалил свой аккаунт, так как вживую до неё не доехать… И вот прошёл год после "разрыва", а из головы она не выходит.

Я с ней часто разговариваю в мыслях: И все это время я с ним разговариваю, представляю, как мы случайно встретимся, или наоборот, как мы с ним договоримся встретиться, куда пойдем, о чем будем говорить и. Причем все это происходит вслух когда я одна домаа так же про себя, когда я не одна что бы другие не слышали.

Я уже устала от того, что постоянно ему что-то мысленно доказываю, пытаюсь убедить в чем-то? Ну, чтобы "подлец" пожалел хотя бы раскаялся Или его маме доказываю, что я белая и пушистая, или папе Понятно, что ни с кем из них по собственной воле я не общаюсь, и желания даже.

А вот мысленно - постоянно! Когда ж закончится моя тяга к этому семейству? Мысленное общение с умершими людьми К мечтательным фантазийным разговорам можно отнести и разговоры с умершими людьми. Конечно, это та группа мысленных собеседников, с которыми человек реально давно не общается, но мы выделим отдельно такие разговоры, так как чуть позже приведем поучения святых отцов относительно мысленного обращения к умершим.

Вот как об этом рассказывают люди. Я представляю себе его образ и мысленно разговариваю с. Я слушаю и задаю вопросы. И представьте, он отвечает мне, рассказывает о войне, делает наставления и дает наказы. Есть люди, которые обращаются к усопшим за помощью как некое подобие молитвы к ними при этом немало людей считает, что помощь приходит от. Действительно, в тех ситуациях я чувствовала чье-то участие, помощь. А в то, что души предков могут помогать - верю.

Не знаю, почему и как объяснить - просто верю и всё. О том, что это неправое мнение, не соответствующее христианскому учению, мы скажем чуть позже. Мысленное общение с теми людьми, с которыми есть реальное общение Но в большей мере происходят внутренние разговоры с реальными людьми, с которыми человек общается каждый день или иногда, и тогда это в основном ситуативные внутренние разговоры, как реакции на реальное общение и ситуации.

Сейчас стремлюсь сразу же писать ответ. Но если вдруг в это время у меня какое-то дело, то все равно мысленно веду беседу с тем человеком, который написал комментарий. Да так, обо. Последний собеседник президент не относится к собеседникам, с которыми есть возможность реально пообщаться, но здесь он выступает как собеседник, связанный с реакцией человека на какую-то текущую ситуацию.

Особо люди внутреннее разговаривают при влюбленности, постоянно в воображении общаясь с объектом симпатии. А теперь сделаем несколько существенных замечаний о мысленных диалогах с реально существующими собеседниками. У каждого человека есть свой круг привычных мысленных собеседников. Причем их можно разделить на людей, которые человеку нравятся или не нравятся.

Если другой не нравится, то с ним будет более возмущенных и негативных мысленных разговоров, а если нравится, то более будут вестись приятные беседы. Но иногда по ситуациям после конфликтов может быть и так, что человек ведет негативные разговоры с тем, кто ему нравится. Мысленное общение может быть с человеком, которого нет рядом, так как он просто находится где-то в другом месте на работе, на улице и.

Также может быть мысленное общение с человеком, который находится рядом с тобой например, в квартире, или даже в одной комнате, или прохожий, который чем-то привлек твое вниманиено с ним не общаешься по каким-то причинам например, не хочешь говорить что-то, не хочешь разговаривать вообще, или не принято говорить прохожему.

И это обозначается в психологии как разговор с потенциальным собеседником. Кстати, у людей, склонных к молчанию, разговоров с потенциальным собеседников более чем у тех, кто разговорчив, так как они чаще говорят другим что-то в мыслях, но не произносят это вслух. В мысленном разговоре на одну тему может быть несколько участников разговора. Например, человек реально поговорил с кем-то на улице о ком-то; и тогда большая вероятность того, что мысленный разговор на эту тему будет и с тем, с кем он говорил реально и с тем, о ком говорилось.

Или, например, человека что-то впечатлило на улице, и он начинает мысленно рассказывать об этом по очереди разным отсутствующим собеседникам. Обычно с определенными собеседниками ведутся разговоры на определенную тему об этом скажем позже. В мысленных разговорах преобладает монолог над диалогом Также следует отметить важную особенность мысленных разговоров: Опыт говорит, что в мысленных разговорах намного больше наших фраз, обращенных к кому-то, чем фраз других людей, то есть другой человек намного меньше говорит по сравнению с нами.

Пошло-поехало и с такой скоростью…. Я самопроизвольно представляю, как что-то рассказываю, а кто-то меня слушает. Ответных реплик человека я не слышу это уже, наверное, был бы диагнозя просто как бы предполагаю, что он мог бы на это ответить и продолжаю рассказывать. Последнее время всё больше так разговариваю с одним человеком. Я могу заранее проговаривать то, что я скажу потом кому-то или просто сам себе озвучиваю сформулированные мной мысли, накопившиеся за день, представляю что рассказываю что-нибудь кому-то и.

Обозначим несколько значимых нюансов. Другой человек в мысленных разговорах может молчать или почти ничего не говорить, но мы знаем, перед кем мы высказываемся. Очень важным моментом при раскрытии вопроса о внутренних разговорах является знание того, что зачастую эти диалоги имеют следующий признак: Объясняется это тем, что предмет собственной мысли человеку известен, и поэтому ему не надо пересказывать его суть, а также он уже имел реальные разговоры с этим собеседников и знает его точку зрения.

Например, у человека есть приятель, который очень увлекается политикой, и при каждой встрече ведет разговоры на эту тему. Сам же человек не интересуется политикой и мысленно или явно часто говорит об этом приятелю. Так вот, при воспоминании о приятеле или политике, человек тут же может ответить ему: Как видим, диалог начался без слов приятеля, но так как образ приятеля сочетается ассоциируется с его увлеченностью политикой, то это не требует уже дополнительных суждений, например: Но есть и такие виды мысленных высказываний другого человека, которые преобладают над нашими высказываниями, например, при мыслях, в которых нас хвалят или утешают, или в мечтаниях — кино, в которых есть какой-то сюжет, в котором другой человек играет важную роль.

Но рядом нет собеседников. Вы автоматически начинаете говорить свои мысли, впечатления о передачеи так далее Вы можете не слышать, что вам отвечают. Я в таких случаях не могу знать отклик, но это дает мне возможность выразить мысль. Или если хочется с кем-то поделиться переживаниями. Но в ситуативных мысленных разговорах все же больше говорим.

Есть и такой вид мысленного разговора, в котором сам человек не разговаривает, а создает разговор двух людей. Это могут быть разговоры о нем, но могут быть и ни о.

На этом закончим классификацию мысленных разговоров по тому, с кем ведутся беседы. И заметим, что если мысленные разговоры с реально существующими людьми, с которыми человек общается, или общался ранее, еще каким-то образом имеют оправдание мы вспоминаем или продумываем, что нам предстоит сказать, мы получаем различные впечатления из реального мирато разговоры с вымышленными образами являются не нормальными даже для грешного человека, так как это страстные, греховные, мечтательные образы, нередко исходящие от бесов.

Святые отцы о некоторых нюансах мысленных разговоров, изложенных выше А сейчас приведем некоторые поучения святых отцов, которые имеют отношение к тому, о чем говорилось выше, в частотности, о разговорах с умершими, и о том, как в христианском учении говорится о духовном блуде души, когда она беседует с бесами, которые говорят или от лица самого человека, или от лица других людей.

Святые отцы о разговорах с умершими Кратко остановимся на вопросе об обращении к усопшим, так как немало людей считают это правильным и возможным. Христиане также могут разговаривать с усопшими, хотя и знают, что о них надо молиться.

Уважаемые отцы, я знаю, что умершим мы можем помочь нашими молитвами, но скажите, пожалуйста, когда я мысленно разговариваю с ушедшими в мир иной и дорогими мне по прежнему людьми — это не есть крик в пустоту.

Что на этот счет говорит христианство и что по этому поводу может быть говорят святые отцы и опыт старцев? Определим несколько важных моментов на эту тему. Доподлинно неизвестно, что и как слышат души умерших людей. Феофан Затворник Письма, п. Бывает и здесь на земле проявление сочувствия душ, по коему душа душе, по поговорке, весть подает.

Подобные сему взаимодействия можно допустить и у живых с умершими, или с отшедшими… Действия душ одной на другую, - могут проходить, как электрический ток по телеграфной проволоке. Заметим, что есть люди, которые стремясь к общению с умершими, считают, что от этого была бы польза. И вот что по этому поводу говорит христианское учение и в нем также сказано, о чем живые люди нередко обращаются к умершим.

Иннокентий Херсонский Слова и беседы на воскресные дни, Слово в неделю Всех святых: Из нас, вероятно, многие желали бы сего, особенно те, кои еще не осушили слез после потери присных и любезных сердцу своему; думаю, что из усопших немалое число таких, кои, чтобы доставить утешение оставшимся, весьма бы захотели опять прийти в наш мир.

И, однако же, никто, никто не приходит! Мы не ходим к ним потому, что не можем; без сомнения, и они не приходят по тому самому - не могут.

В самом деле, как духу бесплотному, каковые все умершие, подойти под чувства наши? Грубость наших земных чувств такова, что мы не можем видеть многих существ, постоянно живущих среди нас в воде и воздухе, и с изумлением смотрим, когда увеличительное стекло открывает нам этот новый и разнообразный мир вокруг. Но для зрения духов и душ нет увеличительного стекла! Тут место не видению, а вере.

Без сомнения, так, но по тому самому, что сего способа не дано, явно, что это неугодно Богу, а поелику неугодно Богу, то должно полагать, что это было бы вредно для. В самом деле, немного подумав, увидишь, что пользы из сообщения живых с умершими было бы мало, а вред мог бы выходить великий. Утешение в разлуке, успокоение сетующих, несколько менее слез на могилу, несколько тише вздохи?

Скажите сами, стоит ли из сего поднимать завесу вечности и нарушать безмолвие гробов? И кто еще знает? Утешило ли бы нас это свидание с умершим? Не облились ли бы мы еще горчайшими слезами, узнав о его состоянии?

Не отравило ли бы это всей жизни нашей? Но, положим, что свидания с умершими всегда доставляли бы некоторое утешение: Я опасаюсь в сем случае за многое, опасаюсь за живых и за умерших. Всего вероятнее, во-первых, что сообщение наше с миром духов не остановилось бы на должных пределах; многие простерлись бы до того, что отворилась бы пространная дверь гаданиям, суеверию, волшебствам, а потом и самым ужасным порокам нравственным.

Именно такому злу подвергались некоторые из древних народов, у коих найдены были богопротивные средства сообщения с миром духов, из-за чего Моисей под опасением смерти запретил израильтянам искать сего сообщения.

Во-вторых, на что обратилось бы сношение живых с мертвыми? Думаете ли, что предметом его была бы вера святая, любовь христианская, усовершение себя в терпении, в смирении, в кротости? Увы, и без сообщения с миром духов можно быть заранее уверенным, что все это сообщение обращалось бы, большей частью, около предметов не душеполезных: А как исправить свое сердце, как освободиться от страстей, как приуготовиться к вечной жизни на небе - об этом, вероятно, спросили бы немногие, да и для чего спросили бы?

Тоже, может быть, более из любопытства, с тем, чтобы завтра забыть то, о чем спрашивали ныне. Таким образом, нравственной пользы от сообщения с миром духов мы приобрели бы мало; а между тем, возможность сообщения с другим миром непрестанно возмущала бы порядок нашего мира, нарушала бы правильное течение наших дел и занятий, наших мыслей и желаний.

Задумали бы, например, какое-либо предприятие, - ждали бы, пока можно получить о нем мнение из другого мира. И кто знает, какое мнение? Мертвые не всеведущи, нередко мог быть подан совет неблагой, а мы увлеклись бы им…. Так же невозмутимо, как она делала все на свете, Анна родила Павлу Ивановичу двух здоровых, голенастых сыновей. Рыжие, как мать, каждый с целым планетарием веснушек на розовой физиономии, мальчики пылко любили отца, грезили о баснословных охотах в таинственных джунглях и уже помогали в мастерской.

Словом, Эртелю пришлось бы оставить Анне почти всего себя, за вычетом той части, существование которой переменило бы все ее представление об устройстве мира. И все-таки — Эртель не мог с собой совладать. Он ревновал Елизавету Николаевну и к господину К. Он боялся дотронуться до ее зыбко белеющих пальцев и вместо этого наглаживал кота, подставлявшего велюровый живот, чтобы тут же, впившись, обвиться вокруг руки чужака, словно полосатый мускулистый змей.

Бывало, уже усевшись в машину, он не мог заставить себя тронуться с места. Он глядел, будто пилот на Луну, на побитый пузатенький балкон Елизаветы Николаевны — где она, должно быть, не появлялась со смерти мужа, а может быть, и ни разу в жизни. От необходимости довольно часто врать у Эртеля изменился голос, и Анна обеспокоенно спрашивала, не простужен ли.

Чтобы заглушить виноватую жалость к семье, Павел Иванович сделался как Санта-Клаус: Но, волоча покупки в дом, устраивая с натянутой улыбкой щедрые сюрпризы, Эртель понимал, что и вот это добро — добро, совершаемое им для тех, для кого и положено совершать, — под воздействием Елизаветы Николаевны совершенно переродилось. Кот на это нервно вздрагивал хвостом и спиной, будто поддергивал штаны. Казалось, он догадался, какие планы строит приходящий блеклый человек, и решил ничего не оставить чучельнику от своей красоты, но истратить все на себя при жизни.

Он, например, умудрился порвать второе ухо, сдирая подаренный кем-то из спонсоров ошейник со стразами, и теперь это ухо — ценный признак породы! Между тем кот торопился жить полной жизнью.

Роковая книга Средневековья (Лозинский)

Плюшевая крыса, купленная ему для комнатной охоты, была ему жена. Совершенно игнорируя людей, кот вытаскивал усатую супругу на середину гостиной и, прикусив за рыхлую шею, принимался ее любить. Поскольку крыса была Басилевсу мала, процесс напоминал бешеную езду верзилы на трехколесном велосипеде. Однако кот не удостаивал мужским вниманием ни многочисленные вышитые подушки, сдобными горками лежавшие на диванах, ни другую, более крупную крысу, умевшую ходить на лапках-валеночках и зажигать зеленые электрические глазки.

Верность Басилевса стареющей супруге плюшевая крыса становилась все более плоской была настолько трогательна, что Елизавета Николаевна, смущенная и возмущенная распутством Басилевса, все-таки не смела выбросить ее на помойку. Впрочем, кошачья верность жене была безусловной только в пределах квартиры. Живые запахи внешнего мира будоражили Басилевса. Бросив супругу, похожую на детскую сопливую варежку, валяться после любви под ногами у людей, кот грузно прыгал на подоконник, а оттуда на открытую форточку.

Там, на воле, сияла весна, хлопали голуби, оттаивала, распускаясь розой запахов, дворовая помойка. Басилевс возбужденно дрожал, напустивши холода в шерсть; толстый хвост его, поседевший у мощного корня, нетерпеливо молотил по оконному стеклу. Вдруг он принялся оставлять по всей квартире остро пахнущие лужи, застывавшие вместе с пылью солеными леденцами. Он делал это везде, где только мог расположить свой широкий крестец, похожий на велосипедное седло. Он, конечно, старался не попадаться и заскребал содеянное тихо-тихо, делая лапой напряженные пассы в воздухе, — но все-таки когти его не могли не ширкнуть, и расстроенная Елизавета Николаевна бежала с тряпкой.

Однажды она не закрыла ноутбук, и Басилевс, потоптавшись на бумагах, оставив на них немало грубых, изобличавших его заусениц, исхитрился налить на клавиатуру.

Пока хозяйка спохватилась, соленая патока успела проесть тонкие начинки элегантного компьютера, и он, включенный в сеть, с ужасным писком умер. Что происходило дальше, доподлинно неизвестно. Павел Иванович, вызванный отчаянным телефонным звонком в два часа ночи, нашел Елизавету Николаевну в темном, весенними древесными тенями опутанном дворе, где она, в перемазанном плащике и в нелепой, цеплявшейся за ветки коричневой шляпе, шарила по кустам.

По счастью, беглый преступник обнаружился быстро: Будучи схвачен Эртелем за толстый загривок, кот извивался и кобенился, вращая налитыми кровью круглыми белками. В результате домашнего сражения у потрясенной Елизаветы Николаевны все руки были распаханы и, опухшие, напоминали разваренные сосиски.

С Басилевсом дела обстояли не лучше: Эртель из деликатности не стал выяснять, как именно кот сумел покинуть квартиру, запертую на два замка и здоровенный, как рельса, засов. Капая в бокальчик Елизаветы Николаевны мутно-молочный корвалол она упорно предпочитала новым средствам стариковские лекарстваон для собственного успокоения вспоминал из Кристофера Смарта: Ибо служит он Богу Живому истово, изо дня в день. Ибо в сытости не погубит, без нужды не ощерится.

Ибо благодарно мурлычет, когда Господь величает его Кисой. Ибо взирая на него, учатся дети благожелательству. На другое утро Эртель повез пострадавшего злодея в ветеринарную клинику. Елизавета Николаевна не поехала, оставшись дома с набором просроченных лекарств на прикроватной тумбочке и с ужасными руками поверх одеяла, на которых желтели полосы йода и горели артритным золотом дутые кольца.

Посаженный в сумку-перевозку, кот на заднем сиденье автомобиля бесновался так, будто там играли в футбол спустившим мячом. Отвлекаемый этим безобразием от сложной, гудками и нервами пронизанной дороги, Эртель боролся с соблазном заплатить в ветеринарке за усыпляющий укол и приступить наконец к своим прямым обязанностям домашнего таксидермиста.

От соблазна его уберег вид мальчика, сидевшего в коридоре клиники с жирной шелковой таксой на коленях. Мальчик был похож на старшего сына, Питера: С таксой, кажется, дело обстояло плохо: Вот она опять, страстная любовь к беспомощному, не пригодному к жизни.

В сердце Эртеля с силой ударили разные мелочи, что проводили его сегодня утром из квартиры Елизаветы Николаевны: В кабинете врача Басилевс присмирел; высаженный на металлический стол, он скогтил под себя казенную пеленку и сжался в комок. Здешний Айболит, больше похожий на слесаря коричневые усы, напоминающие краюху бородинского, ассоциировались с выпиваемой и занюхиваемой водкойпервым делом оглядел с ног до головы самого Эртеля и результатом остался доволен. Были вызваны медсестры, сильно пахнувшие очень разными духами и очень громко между собой говорившие.

Первым делом раздался страшный мяв и шип Басилевсу вправили вывих; потом у него, уже размаянного и безвольного, вытянули на анализ целый шприц густой звериной крови, маслом окрасившей пробирку; потом, прижимая кота к столу, делали что-то.

Медсестра, постучав концом блестящей ручки по квадратным передним зубам, выписала счет, Эртель сходил к кассе, потом, уже с рецептами, был направлен в располагавшуюся тут же, в аппендиксе коридора, ветеринарную аптеку, до одури пропахшую сухими кошачьими кормами и украшенную круглым аквариумом, чье кислое содержимое напоминало щи.

В кабинете врача к возвращению Эртеля был готов дополнительный счет — а Басилевсу, чтобы сделать УЗИ, щедро выбрили брюхо и бок, так что кот сделался похож на обгрызенный кукурузный початок. Эртель снова платил — уже не считая сдачи, платил, будто, промерзший до костей, топил деньгами печку.

Тем временем выбритые места Басилевсу намазали зеленкой, и шерсть вокруг проплешин зазеленела химической травкой. Нагруженный пакетом с лекарствами, пакетом с диетическим кормом и самим Басилевсом, смотревшим сквозь сетку перевозки расширенными глазами-чернильницами, Эртель вышел на крыльцо.

Апрельский ультрафиолет резко выбелил бетон, о ступени, казалось, можно было разрезать подошвы. Голые мозолистые яблони блестели металлом, и на ближайшей красовался иссиня-черный ворон — самый настоящий, литой, с меховой отделкой железного клюва, неизвестно откуда взявшийся в центре Москвы.

Восхитившийся Эртель на минуту забыл про кота. Ворон поковырял ногой в носу, затем неторопливым движением, будто сзади ему подали пальто, расправил крылья и снялся туда, где в прутяных высоких кронах темнели колтуны — полуразрушенные птичьи гнезда, над которыми кружили с отдаленным граем пернатые точки. Мысли его переключились на мастерскую, на полученное третьего дня по электронной почте письмо от коллеги из Британского музея по поводу экспедиции на Курильское озеро с целью изучения белоплечего орлана.

Одновременно он ощущал, что сумрак, исподволь скопившийся в душе, еще немного сгустился. Скоро Эртелю стало известно, что гибель ноутбука имела драматические последствия. Нажав пару сотен раз на клавишу Enter и получив лишь сполохи и писки, Елизавета Николаевна позвонила господину К.

Она ожидала, что К. Но тот, раздраженный, с мелкой россыпью испарины у корней волос, где мелко серебрилась седина, явился ни с. День у господина К. Разумеется, это не оправдывало безобразной сцены, которую К. На ней был ситцевый халат в увядших рюшах и длинные атласные перчатки, скрывавшие йодные ожоги и черные царапины. Ради почетного гостя Елизавета Николаевна достала из буфета хрупкие, окостеневшие от старости десертные тарелки, наполнила вазочку густым вареньем из толстой сморщенной вишни.

Елизавета Николаевна еще не чуяла дурного. Плоские пальцы слежавшихся бальных перчаток оказались ей длинны и торчали, как перышки, отчего вдова управлялась с посудой немного неловко, опасаясь, что горячий чайник выскользнет. Но опасаться следовало совсем другого. Подняв глаза, она увидела, что лучший друг дома мнет ее труд обеими красными пятернями и бросает комки на ковер. Не стала, и все! Набираешь в Яндексе слова, скидываешь все подряд. Дневники каких-то поблядушек, куски романов — я за это деньги плачу?!

А может, у меня есть другие дела? Сказать тебе, что такое работа? Это когда уродуешься неделю, потом на выходные набираешь воз! Когда ни хрена не можешь заболеть, хоть сдохни! На нервах не спишь по ночам! А ты тут балуешься за пять с половиной штук, и еще компьютер тебе новый скорей-скорей взамен обоссанного? Елизавета Николаевна медленно опустилась в кресло, не сводя с господина К. Кажется, от одной только ярости его дрогнула гостиная, и какая-то бордовая картина, шаркнув дугой по стене, свалилась за диван.

С этого начался разгром. Он с наслаждением, взяв ее обеими руками, грохнул стопку десертных тарелок, превратившихся в кучку, похожую на разбитый скелет небольшого животного. Он обрушил сломанную этажерку, державшуюся только за торец буфета: Не можешь получше купить? Учти, я за все за это заплатил! Чем-то невыразимо ужасным было это дряблое платье с вытянутыми рукавами; господин К.

Он расшиб, лупцуя его подсвечником, гардеробное зеркало. Он растоптал две шляпы, причем одна, круглая, с сушеной розой, долго продолжала отдуваться и дышать под его каблуком.

Елизавета Николаевна беззвучно плакала, дрожа подбородком и мокрым опухшим ртом, словно посылая зыбкие воздушные поцелуи. И чем больше он уставал, тем явственнее разбитые и порванные вещи набирали той самой пронзительной силы несчастья, что так долго играла его бычьим темно-красным сердцем. Гениальная беспомощность высасывала его напоследок до самого дна; чем бездарнее он казался сам себе, тем значительнее становилась маленькая фигурка обиженной женщины, сидевшей в позе великой актрисы.

И как только он осознал, для чего именно потрудился, Елизавета Николаевна, блистая мокрым лицом, поднялась из кресла. Видимо, такова была сила ее крови и ее правоты, что на атласных перчатках проступили алые гобеленовые пятна.

В эту безошибочно угаданную и гениально воплощенную минуту она была так необычайно, мучительно хороша, что, если бы Эртель мог ее увидеть, он не уснул бы неделю. Впрочем, по логике вещей и ему такая минута готовилась впереди. Пока же Елизавета Николаевна атласным указательным, похожим на гусиный клюв, направила господина К. Тому ничего не оставалось, кроме как ретироваться, пнув напоследок подвернувшегося под ноги кота.

С тех пор господин К. Он сразу весь отяжелел, будто самые клетки его организма оказались вдруг уплотнены и смяты, как ягоды в банке, выделяющие много красного сока. Харьковскую сиротку он на другой же день выбросил из снятой для нее квартиры, не позволив даже уложить чемоданы; ее извергнутый гардероб лавиной устелил широкую лестницу, и зареванная сирота, цепляясь шпильками за эксклюзивные тряпки, чем-то напоминая парашютиста с волочащимся за ним парашютом, напрасно билась в закрытую дверь, напрасно материлась в усыпанный стразами хорошенький мобильник: Объясняясь по этому поводу с тренером — то была могучая желтоволосая женщина, в прошлом метательница молота, буквально носившая деточек на руках, — господин К.

Так закончилась, почти не начавшись, избирательная кампания господина К. Но на этом К. Литераторов, которым уже давно была обещана спонсорская помощь на издание нескольких книг, он угостил постмодернистской сценой в духе Достоевского. Пригласив делегацию к себе на Николину Гору, он принял осанистых писателей в солнечной и раззолоченной гостиной, где, несмотря на июньскую теплынь, пылал в нарядном камине жаркий огонь.

Литераторы, обладавшие чутьем на деталь, сразу ощутили — буквально кожей, стянувшейся на красных лицах, а под одеждой поплывшей, как масло, — что это пламя, полупрозрачное на солнечном свету, похожее скорее на электрический эффект, зажжено не зря. И они оказались правы. Дотошно сверившись со сметой, любезный хозяин особняка принес чего никто не ожидал наличные: Литераторы было расслабились, поставив на низкий столик высосанные досуха кофейные чашки и готовясь приступить к приятной финансовой процедуре.

Третья, попав в каминную решетку, плюхнулась на ковер. Плотные брикеты денег занимались плохо, лежали посмуглевшими кирпичами, испуская душный дымок, будто сырые дрова.

Единственная женщина в делегации, поэтесса в ажурных самовязаных одеждах, с коричневым ртом, похожим на печень, трагически зааплодировала. Грузно наклонившись, он подхватил двумя пальцами оставшийся брикет и спустил туда же, в светлый огонь, еле отличимый от воздуха, горячими дрожащими волнами расходившегося по гостиной.

С этими словами он поклонился, показав писателям свежую лысину через всю голову, похожую на длинный след коровьего языка. Писатели, слегка оскорбленные, понимающие, однако, что происшествие имеет к ним некое профессиональное касательство, потянулись вон. В Москву возвращались в задумчивости. Так хорошо мелькали по сторонам дороги лесные прогалины, так стройно, будто галактика в голливудском фильме, плыл навстречу автомобилю напитанный низким солнцем тополевый пух, что пожилой романист расчувствовался.

Он вспомнил почему-то молодость и как он сам однажды сжег деньги, пятирублевую бумажку, чтобы красиво от нее прикурить, и длинный факел выел роскошный чуб, превратив козацкие кудри в корешки. В этот же вечер и в ближайшие дни писатели рассказали историю знакомым и знакомым знакомых.

Группа художников-акционистов выслала к господину К. Васю, взяв его под большие белые руки, выкинули из дома на газон. Эртель встретил господина К.

Впрочем, то была весьма увесистая материализация, от которой стол тряхнуло и посуду перебрало по предмету, а в стекле закачались напитки. Он был теперь почти совершенно лыс, зато отпустил бороду, похожую на мочалистые корни той шевелюры, которой он так скоропостижно лишился.

Из-за этого перемещения волос широкое лицо его казалось перевернутым, красные глаза то и дело наливались натугой и слезами — не имевшими, впрочем, никакого отношения к чувствам. Ну, расскажи, мне интересно! Вот оно как… А чего бегаешь туда, если не секрет? Эртель молча пожал плечами. Он не был клиентом мастерской: Эртель знал шапочно и, кажется, не сказал ему за все знакомство и пары фраз.

Тем более теперь он не был настроен беседовать с человеком, при одном имени которого Елизавета Николаевна принималась плакать — синими-синими глазами, похожими на мокрые, слипшиеся от дождя цветки васильков, — и упоминала это имя чаще любого другого, уверяя, что К.

Длинноносые, я вам говорю! Молчат, как лорды, смотрят в разные стороны, ишь, напыжились… — Тщательно установив контакт между графином и рюмкой, господин К. Ну не-ет… Только хороший человек мог влипнуть в такое дерьмо!

Но ведь и вы, получается, хорошие люди! Вот ведь что занятно… А я бы про вас никогда такого не подумал. А про себя тем. Ты, Вова, не кривись. Дело не в деньгах. Тут сильно бедных. У меня бы хватило на сто таких вдовиц, отдал бы и не заметил. Но она меня как-то по-другому высосала. Сука, сука последняя, крапива подзаборная! Сколько я туда перетаскал! После этого — подлец! Я обматерю, я же потом и дам украсть.

Мне совсем честных тоже не надо, пусть таскают по чуть-чуть, крепче будут должны. А этой я сам, из рук давал. Ради мужика ее покойного? Дался он мне, долдон, земля ему пухом.

Вот как считаете, святые отцы, сколько вдовушке лет? Она скрывает годики, только наоборот. Я знаю, потому что оформлял ее на работу. А переодеть, сводить в салон красоты, так и двадцати шести не дашь. Если присмотреться, сохранилась — жуть! А косит под старушку. Моя харьковская Люська честней ее была в сто. Предлагала то, что имела, и держала все свое в лучшем виде. Волосы с ног обдирала пластырями, аж кричала.

Все люськи так делают, замуж хотят за богатых. И вдовица могла бы привести себя в товарный вид, кто бы ее не взял? Играет с нами в свою игру. Вы заметили, как она пришаркивает? У нее все туфли из-за этого изодраны. Не стерты, а порваны, как грелки. Потому что она может бегать, как горная коза! Но тормозит нарочно об землю. Как только не падает на каждом шагу! Ей, может, кажется, что только старики имеют право на заботу, покой, — проговорил Эртель, панически ощущая, как давят на нос подступающие слезы нежности к Елизавете Николаевне и нос становится весом в килограмм.

Она старушкой притворяется не только, чтобы ее пожалели. Она так останавливает время. Поняли, что я сказал?! У нее ничего не меняется. Даже часы в квартире все тихие, только шуршат. Понятно, что человек по первому порыву бежит помогать с радостью. Не только же грести бабло! А она этот первый порыв снова заводит, как пластинку. И снова, и. Но только выдержать такое человеку долго невозможно.

Я, конечно, некрасиво себя повел. А в конце концов и вы сделаете то же, что я сделал. А может, кто-то из вас ее и вовсе убьет! Венера Московская, — иронически проговорил Т. Тоже, кстати, Лизой звали… — Да что она вам плохого сделала?! Не хотите, так не помогайте, а убивать ее за что? Сам вот погляди на меня!

И пусть мне встанет дороже! Вот будет Новый год, велю своим ребяткам поймать какого-нибудь Деда Мороза и морду ему расквашу, чтоб не ходил с мешком. Уже сам его вид показался мне неестественным — по краскам и по странному движению, происходившему на. Оно было желтым, даже золотым, но позолота местами сбежала, и в черных проплешинах шебуршилось что-то скользкое, глянцевитое — оно-то и сеяло смуту.

Да, речь шла о смуте, я это поняла, еще не доехав до места, о войне двух цветов, о схватке с неясным исходом — за кем останется поле брани. Черное и желтое схлестывалось, накатывалось друг на друга, расползалось и начинало все сызнова — и так на протяжении тысяч и тысяч гектаров. Тысячи гектаров копошения живой, пятнистой, аморфной субстанции. Одно было ясно с первого взгляда: Она утонула под метровым, не меньше, слоем кукурузных початков и зерен, в которых рылось, возилось, топталось несметное множество всевозможных живых тварей, от червей до хомяков, зрячих и слепых, в шубах и голых, с усиками и без, пресмыкающихся, четвероногих, многоногих и даже пернатых — потому что над этим клокочущим месивом кружили на бреющем полете целые эскадрильи воронов, отчаянно балансируя при посадке на ускользающий из-под ног ковер.

Поскольку все шевелилось, все бурлило, кукурузные зерна, получавшие со всех сторон тычки, словно бы впадали в исступление и тоже начинали дергаться, как живые, то давая себя проглотить, то пускаясь в самосев: Это зрелище, едва увиденное мною воочию, тут же судорожно рванулось из лямок правдоподобия, норовя ускользнуть в символ, в кошмар: И не только насекомые, звери и птицы пожирали кукурузу, но и кукуруза как будто бы пожирала их, так яростно метались зерна, набрасываясь на обидчиков, силясь засыпать, удушить их — и пропадая в плотоядных клювах и глотках.

Без передышки, не утихая, на моих глазах грязь и золото мешались в тошнотворную, копошащуюся, слизкую кучу малу, глумливо напоминающую о величии жизни, которая хоть как-то, а продолжается — всегда, везде, наперекор всему. Страсти кипели, но я не могла разобрать, кто с кем воюет: Так или иначе, небо, провисшее почти до земли, и сама земля, страдая от унижения под своими плодами и испражнениями, словно только выжидали момент, чтобы сомкнуться и скрыть это бесчинство, этот разношерстный мир, живой донельзя — и недостойный жизни.

Я стояла, застыв от отвращения, перед зараженной кишением далью, и спрашивала себя: Вопрос действительный, конечно, лишь в том случае, если на земле существует много полей, если они еще не слились каким-нибудь образом в одну непрерывную, расползшуюся повсюду степь. Выжить — довольно скользкий термин применительно к жизни, у которой больше общего с небытием, чем с бытием.

Я ничего наперед не знала и все-таки при виде сжавшегося в комок села поневоле пустила машину почти ползком. Как в зыбком сне, готовом чуть что улетучиться, я начала узнавать места. У самой околицы — заброшенная маслобойка, она не работала уже во времена моего детства, а теперь решительно слилась с природой: Дальше тянулся черешневый сад, принадлежавший учителю. Черешни одичали, выродились в корявых и мрачных уродов, и никак нельзя было представить, что когда-то они могли наивно обвешиваться красными сережками.

Дальше шли дома, с виду совсем незнакомые. Вообще-то следовало бы удивиться, что я узнала сад, непохожий сам на себя, а дома, старые уже во времена моего детства и совсем вроде бы те же, не вызвали во мне никакого отклика.

Но я не удивлялась: Я не признала их, как не признала бы платье, поразившее меня на ком-нибудь, найди я его в шкафу на плечиках.

CINDEREL

Дело в том, что в домах больше не жили. Я догадалась не только по безлюдью и беззверью, не только по застойной, ломкой тишине, пропитавшей все насквозь, но и по виду галерей — по виду их дерева, из которого ушла жизнь, по тому, как посерели — не от грязи, а от времени — белые стены, как вспучилась земля на плотно убитых прежде двориках. Я ехала по улице, заглядывая во все ворота и, не находя ни одной хоть сколько-нибудь живой души, все же чувствовала, что за мной украдкой следят — не иначе как само безлюдье провожало меня из окошек, воплотясь в испытующий взгляд.

Потом я завидела в одном дворе собаку, старую и вялую. Она не приподнялась с места и даже не оживилась, едва повернув голову в мою сторону. Потом курица с повадками бестолковой и суматошной хозяйки, которые так виртуозно даются только курам, прошмыгнула через дорогу, вывернувшись прямо из-под колеса. Значит, не такое уж оно нежилое, село. Тогда, может быть, этот дух всесветного запустения идет не от отсутствия людей, а — глубже — от их присутствия? Все было вроде бы по-прежнему, но нет, прежним на меня не повеяло.

Вероятно, это дерево так трогательно и нелепо понимало свой долг: Впрочем, поинтересоваться было не у кого, и живая айва на ветках светилась над грудами опавшей — но тронутой не гниением, размягчающим плоть фруктов, как всякую живую плоть, а окоченелостью минерала. Залежи бугристых, твердых, обуглившихся шаров выстилали весь двор, не оставляя сомнений, что я никого здесь не найду.

Рыцарь совести - Зиновий Гердт

Я толкнула тугую калитку и осторожно пошла по айвовому настилу. В доме кто-то, очевидно, жил после смерти моих дедушки и бабушки, потому что оконные рамы из старого и нежного на ощупь дерева лоснились зеленой масляной краской, а двери с массивными наружными засовами на старинный лад, отодвинутыми за ненадобностью, были заперты на никелированные замки.

Я заглянула в пыльные, засиженные бог знает сколькими поколениями мух окна: Впечатление насилия над домом возникало, наверное, оттого, что последние его обитатели были жильцами, а не хозяевами, они не умерли тут, они бежали, и дом опустел не в силу естественных причин, а по стечению обстоятельств — его бросили, как обузу, как жалкую халупу, которой грош цена со всеми ее потрохами.

А ведь подумать — какой сокровенный смысл был у каждой мелочи в угасшем мире бабушки и дедушки! Я помню, с каким трепетом я копалась в ящиках комода, набитых россыпью волшебного хлама, сокровищами неизвестного назначения или вообще без назначения и оттого еще более красноречивыми.

Довольно рассеянно и как-то без особого любопытства. Я бы сказала, что они разглядывали меня объективно, без вмешательства чувств. И хотя я не делала ничего дурного, а всего-навсего навещала дом своего детства, я все же сочла нужным объясниться, потому что для них-то я была взрослой и чужой. Еще бы — все проходило через ее руки: Я, помню, гордилась ее наукой и всеобщим к ней уважением и, когда во время игры возникали споры, решала их в свою пользу, без зазрения совести прибегая к испытанному заклинанию: Итак, представляясь внучкой Маманы, я не сомневалась, что звуком ее имени пускаю в ход изъявления самых добрых чувств.

Но не тут-то было: Не зная, что и думать, я растерянно спустилась с крыльца, откуда заглядывала в дом сквозь пыльные стекла, от старости тронутые по краям темно-ржавым налетом, и вошла в сад. У колодца с большим колесом и деревянными створками я невольно задержалась. Он не изменился, и я не могла припомнить, встречала ли я после колодцы такой глубины: Колодец уходил под землю круглой кладкой из узких бурых кирпичей, от времени и сырости обросших зеленым шелковистым мхом, а над землей возвышался примерно на метр срубом из бревен, пригнанных друг к другу без помощи гвоздей.

Сруб продолжался с трех сторон решетчатыми стенками искусной работы, а с четвертой — такой же двустворчатой дверцей. Сооружение венчала островерхая черепичная крыша, так что по внешнему виду его можно было бы принять за экзотическую беседку, которая озадачивала наблюдателя огромным, как у каруцы, колесом, закрепленным сбоку мощной стальной скобой.

Нет, колодец держался молодцом. Тяжелая цепь не заржавела, ведру не надоело болтаться впустую, а скрытый в глубине, все такой же невидимый и далекий источник журчал по-прежнему. Я перегнулась над срубом, прислушиваясь и вспоминая захватывающий обряд спускания на холод арбузов: